Красин, В.

Суд

New York: Chalidze Publications, 1983.

Item #28287

Переплет: Мягкий
Страниц: 118, с иллюстрациями

`Виктор Красин - диссидент, один из героев альтернативной советской реальности 1960-70-х годов, участник Инициативной группы по защите прав человека в СССР. Но он же и «предатель», давший показания почти на 200 человек в ходе следствия по своему делу — так называемому «делу Якира-Красина», в 1973 году.

Отца Красина расстреляли в 1937-м. Сам Красин впервые был арестован в 1949-м за участие в неформальном марксистском кружке в МГУ. После освобождения и реабилитации в середине 1950-х годов он вернулся в Москву, а уже в 1960-е стал активным участником круга политических неформалов: перепечатывал и распространял самиздат, подписывал протестные письма.

К концу 1960-х Красин оказался одной из важных фигур в движении диссидентов: он работал над «Хроникой текущих событий», участвовал в основании в мае 1969-го Инициативной группы, первой в СССР независимой гражданской ассоциации.

После ссылки начала 1970-х Красин вернулся в Москву, однако в сентябре 1972 года был арестован вновь, вместе с другим диссидентом первого ряда — Петром Якиром. Это событие было трагическим для диссидентского движения, но вряд ли неожиданным. Ареста в то время ждали многие, однако именно новый арест «двух старых сталинских зэков», как называл себя и Якира Красин, оказался для всего круга особенно тяжелым ударом.

В эмиграции Красин работал на «Радио Свобода», занимался публицистикой — и потратил в общей сложности более 40 лет на осмысление того, что случилось с ним в первые 40.

В 1983-м в Нью-Йорке он выпустил книгу «Суд», где рассказал о своем деле, причинах своего «слома» и о необходимости покаяния. Между тем, даже такое публичное признание вины не принесло ему прощения — он продолжал жить в изоляции, почти без всякой связи со своими прежними товарищами и друзьями. О Красине писали и говорили очень многие — и его история превратилась в архетипическую, Красин стал собирательным образом всего плохого, что было в правозащитном движении. С ним полемизировали, его продолжали ругать (часто заочно). Он и сам испытывал потребность в обсуждении случившегося, и поэтому главную свою книгу, «Суд», опубликовал в виде серии диалогов со своей женой. «Суд» не был полемикой с обвинителями, два голоса в нем работают сообща: пока один обличает, второй не требует прощения или снисхождения. И в этом была его сила — Красин как бы разыграл всю историю с позиции своих вчерашних товарищей, устроив себе самосуд: «Меня принуждали совершать недостойные поступки, но делал их я сам». Сам боролся, сам заблуждался, сам сдался — и сам покаялся.

В своих книгах Виктор Красин остался чрезвычайно одиноким героем — героем и аутсайдером, героем наоборот, сохранившим в себе желание и страсть быть «особенным» и добиться в борьбе с системой победы. Между тем, к 1970-м годам манера поведения и взгляды Красина были уже несколько архаичными: с КГБ уже не пытались «соревноваться» или бросать ему «вызов» — на следствии нужно было молчать, чтобы затем получить свой лагерный срок или ссылку. Красин, наоборот, пытался торговаться, интриговать, играть со следствием, настаивая на своей возможности победить. Но «победили» разве что Солженицын и Буковский — однако и их победа предполагала принудительную депортацию из СССР.

Когда выиграть невозможно, нужно только красиво проиграть, писал примерно в те же годы другой советский правозащитник, математик Владимир Альбрехт. Красин, сам того не желая, оказался символом самого страшного и непривлекательного поражения: он лишился не только друзей, но и памяти обо всех предыдущих (и последующих) достойных поступках. О нем забыли еще при жизни, а те, кто помнил — помнил в основном только плохое.

В интервью для фильма Андрея Лошака «Анатомия процесса» Красин вспоминает, что накануне своей пресс-конференции на тюремной прогулке слышал крики петухов — конечно, «это были галлюцинации», оговаривается он. Откуда петухи в Лефортовской тюрьме? Если это и мания величия, то явно переросшая в более зрелую, художественную форму — Красин воображает себя Петром, предающим Христа. Ведь история Петра — это прежде всего история возрождения, история человека, получившего второй шанс. У Красина такого шанса никогда не было.
В хорошем состоянии.

Price: $30.00